Писатели Кубани о Пушкине

Николай Степанович Краснов
ПУШКИН НА КУБАНИ

«Я видел берега Кубани», –
Писал он брату своему,
Летя в гремящем шарабане
Сквозь день и ночь, сквозь свет и тьму.
Синели в небе гор макушки,
Даль удивительно чиста.
Ему кричали: «Саша!.. Пушкин!..
Гляди, какая красота!..»
В семье любимой, знаменитой
Два чудных месяца прошли.
Теперь в Юрзуф, к брегам Тавриды
Его Раевские везли.
Их поезд отдан был на милость
Конвойных, скачущих верхом,
И пушка позади тащилась,
Дымя зажжённым фитилём.
Всё примечал: долины, реки,
Орлов над горною грядой,
К ущельям скачущих абреков
И горских женщин под чадрой.
И мог часами любоваться
На казаков: всю жизнь в седле,
Смелы, всегда готовы драться.
Да будет мир на их земле!
Шутил по-дружески с конвоем,
Лихое удальство ценя,
И не выдерживал порою –
Скорей садился на коня.
Веселой живостью на зависть
Давил он спутников своих…
Спускался вечер, зажигались
Огни станиц сторожевых.
И снилась долго в дымке зыбкой
Ему казачья сторона…
Его блистательной улыбкой
Кубань навек освящена.

                             ***

Владимир Афанасьевич Архипов
РОССИЯ, ПУШКИН И ЛЮБОВЬ

Трещал мороз в лесном селенье,
Над школой - зарево снегов.
А мы писали сочиненье:
Россия, Пушкин и любовь!
С послевоенною державой
Я рос и грелся от стихов.
На кончике пера дрожало:
Россия, Пушкин и любовь!
И вновь Отчизна - поле битвы!
Пишу и повторяю вновь,
Как заклинанье, как молитву:
Россия, Пушкин и любовь!
                             ***

Виталий Борисович Бакалдин
ПУШКИН НА КАВКАЗЕ

Он юн, он вьюн живой и быстрый, шалун и выдумщик проказ.

Мальчишеского счастья искры в голубизне подвижных глаз.
Задорный, худенький, курчавый, он непоседлив и горяч.
Вскочил в седло, умчался в травы, прилёг –и вновь пустился вскачь!
Застыл над бездною потока, вдохнул Эльбруса ближний снег…
Всмотрелся жестко в свой жестокий и ждущий потрясенья век.
Увидел шпили Петербурга, штыки, плюмажи, плешь царя…
Нет! К чёрту! За спиною бурка. Скакун храпит. Встаёт заря.
Забыв недавние болезни, мир солнечных громад открыв,

он сам – задумчивость и песня, и неподвижность, и порыв…
Ещё дорогами изгнанья ему Россией колесить,

сносить и слежку, и дознанья, и милость царскую сносить.
Ещё нет слова «декабристы». Ещё годов далёк разбег.
И снег, январский серебристый, окровавленный русский снег…
Ещё он юн, он вьюн курчавый, с лукавинками синих глаз.
И памятником вечной славы – Кавказ…
                             ***

Любовь Кимовна Мирошникова
ГОРИТ СВЕЧА

Горит свеча за упокой
Души, не ведавшей покоя,
Не знавшей, что это такое
В юдоли суетной мирской.
У гениев печальна участь:
Давно уж поросли быльём
Все беды на пути твоём,
Когда в тисках злословья мучась,
Из мрака чёрной клеветы
В дуэли выход видел ты,
Устав от бремени земного
И в смерти отыскав покой.
Я знаю Пушкина другого:
Кто лёгкой, трепетной рукой,
Восторги облекая в звуки,
Творил, ломая перьев тьму.
Какие творческие муки
Пришлось испытывать ему...
                             ***

Валерий Захарович Клебанов
РОДИНА ТЯНЕТСЯ К ПУШКИНУ

Каждой пожухлой опушкою,
Речкой, где серная муть,

Родина тянется к Пушкину,
Словно к бальзаму от мук.

Значит, не всё в нас угроблено,
Если в трагический час
В пушкинской нежности Родина
Видит спасительный шанс.
И обречённая вроде бы,
И загубившая речь,

Тянется к Пушкину Родина,
Чтобы хоть что-то сберечь.
Чтобы ей были отпущены
Прошлого злые грехи,

Молится Родина Пушкину,
Припоминая стихи...
Так уж велит бытиё:
Пушкина выбрала Родина,
Так же, как Пушкин – её!
                             ***

Обойщиков Кронид Александрович
ПОЕЗДКА В ГОРОД ПУШКИН

Неподражаемый венец
Земных понятий красоты,
Екатерининский дворец,
Как Феникс возродился ты.
Войны прожорливая пасть
Огнём драконовским сжигала,
Но слава зодчих воссияла,
И царская мелькнула власть.
У Царскосельского лицея
Старинный парк, цветной газон,
Тут фотовспышками прицельно
Центральный корпус освещён.
Плыла осенняя прохлада,
Лист позолоченный дрожал.
И до узорчатой ограды
Нас Пушкин взглядом провожал.
                             ***

Картина «Прощание Пушкина с морем». Иван Айвазовский, Иван Репин, 1877